Безотносительное, или А теперь про Поклоняться

Поклоняться — да, можно и нужно.
Главное чтоб ты вдруг не начал Поклоняться какой-то хуете, и не стал через это занятие ещо более ебнутым чмом, чем ты уже являешься на севодняшнее число.
На тебя и так смотреть отвратно, поверь. Так что ну его нахуй, Поклоняться всякой хуете.
Чо такое хуета: это другие гномеки, медиаобъекты и всякие явления, природные либо соцыальные. «Личности», «Б-ги», «Идеи» — это все хуета, а не Предмет Поклоненья.
Ещо раз, персонально для тебя-долбоеба: это хуета. Натуральная, голимая ХУЕТА. Ее иной раз и замечать-то впадлу, не то что ей Поклоняться.
Всеобщему и то не надо поклоняться, Он и так наклонит тебя как Ему надо, а при нужде и пополам порвет, и на осьмушки даже, — Ему нетрудно, ни то, ни другое. И много чего ещо Ему тоже как два пальца. А чо ты там Ему при этом изображаешь, поклоны или весь такой дерзкий по локтю похлопываешь, дык Ему эти твои ужымки настолько параллельны, что даже подумашь об таком и сразу в жывотике характерненький холодокъ. Не надо, короче. Просто излишне.
/оглядывается и оторожно снижает тонъ/
Даже ст. пр-ку Сутбе и то Поклоняться не рекомендуется: не любит, и превесьма. Посмотрит как на чмо и сделает аккурат такое, какого тебе меньше всего хотелося. Не всегда, не сто процентов. Бывает мимо пройдет, а бывает остановится и сделает, как чиста по вредности, так и оттого, что «меньше всего хотелося» оно как правило и есть самое (тебе-ебанашке) нужное. А прямщас или сперва чуток покурить, это ты выбрал сам. Сам подумай, ты свободно мог перекурить между тренажорчеками, но вот взял да и вылез с Поклоненьями: тов Сутба, а поглядите пожалуста — вот он я, ничем полезным не занят, сижу неозадаченый. Чо сделает с таким нормальный тов. ст. пр-к? Верно, сыне: тебе тут же найдется боевая задача, а также набор «Все для подвига» — и место, и время, и расходные матерьялы, заметенный по яйца плац например, и ломик заместо лопаты, и три минуты времени. Заебись напоклонялся? Заебись. Вот теперь хуярь и грусно думай, как же сцуко были правы старшые, которые сто раз тебе говорили «не привлекай и не отсвечивай, не выебывайся и не залупайся, здоровее будешь».
Поклоняться можно и нужно только одному, оно одно реально Ценное для тебя со всех без исключения точек зрения, кроме пидарастических.
Я тебе уже сто раз про это Одно разрисовывал, но Мне какбэ невкипеш, разрисую ещо разок, и чем чаще ты будешь иметь перед глазами то, что для тебя распедалено чуть ниже, тем меньше ты будешь напоминать бытовое чмо, уверенно развивающее ся до полноценного, жырного, настоящего пидараса.
Короче, представь что ты в таком туманчике, да и ваще вокруг не темно, но такие какбэ сумерки. И как будто ты поначалу смотрел вниз, а потом эдак медленно подымаешь взгляд, и видишь, что вокруг тебя полукругом стоят расплывчатые мужыки, непонятного возраста, от где-то сорока и примерно до шестидесяти, все одного роста, вроде бы все разные, но очень похожие. Вида они все не очень мирного, кто с ружьем, кто с топором, во вторых-третьих рядах так вообще с какими-то саблями да чуть ли не копьями, суровые все, но и вроде не злые, тебе их бояться не надо. И смотрят на тебя. А ты чуешь, что не только вот этот в старинной шинелке тебя наскрозь видит, а и этот в халате, да вон тот тоже, да и все они видют тебя всего, со всей твоей грязищей, которая за тобой по жызни тянется, и даже всей той грязюкой, о которой никто и знать-то не может даже чиста теоретическе. И они видют ее, эту твою грязь, все блевотное и мразотное, из чего ты к сему дню в большынстве и состоишь. И — ахуеть! — не морщатся. Видят, все видят, весь твой ебаный гной — и не перекашивает у них.
Ты ихний.
А они твои.
Они и есть ты, а ты есть они.
Тебе тоже там скоро стоять, на пездюка свово любоваться, да на внучека.
Вот пока не встал рядом с ними, знаешь кому поклоняться. Больше тебе поклоняться некому.