Большая дорога или Ненависти псто

Как бы ты ни старался, тебе не удастся превзойти самого себя в возрасте двух лет, когда Пока-что-не-Tы ненавидел всё, и прежде всего тo, что Пока-Не-Тебя выворачивает (как перекрученный пузырек на воздушном шарике) из Всеобщего в муку отчуждённого бытия. Ближе к трём завершается формирование так называемой личности, появляется то самое «я», которое учат отзываться на ту или иную кличку, а позже ему выдают паспорт, аттестат, военный билет, диплом, пенсионное удостоверение и свидетельство о смерти. Появляется мгновенно, щелчком, раз — и ты вдруг сидишь, к примеру, на облупившемся советском «паркете», на котором рассыпаны «кубики», а рядом ползает «брат». С тех пор ты, говоря словами классика, «думаешь, что ты ткач».

Ненависть не стоит путать с яростью, дающей силу. Она знак бессилия и фрустрации. С любой ситуацией можно сделать три вещи — изменить, принять или следовать за ней, и ни для одной из них не нужно вонять. Это когда в голове включается Радио Хуяк и вещает, вещает, вещает: ууусукапидарас, повбывав бы. Вбывай или утрись, раз уж дотупил до такого выбора, а сердце лучше держать пустым и с открытыми окнами: что приходит, пусть уйдет по своему расписанию, просто смотри на это. Эмоции это сигналы, принял и достаточно. Тогда они возвращают ресурсы, а не забирают их.

К сожалению, все мы привыкли дрочить эмоциональный хуй, и некоторые даже принимают это дрочево за жизнь, а свои сеансы за что-то ценное. Это вредно, но кто же помешает нам себе вредить, каждый баран сам носит свои яйца. Проблема в том, что у нас бывают близкие, и они слышат твои ууусукапидарасы всегда, но не знают об этом. У них нет той защиты от тебя, что есть у посторонних, и всяко честнее вломить как родному, чем травить их ядом.

Есть и такие близкие, которых можно только чтить и разве что увещевать, и если ты делаешь с ними что-то иное, то горе тебе. И дело не только в напильничке, которым ты обязательно станешь шоркать по своим зубкам, когда поймешь, что убивал этим чем-то иным только себя — того себя, которого больше нет. Дело еще и в другом.

Когда поток света идет сквозь линзу, с её точки отсчёта движется она сама. Совершенно не важно, какие узоры она выделит из потока, пусть даже человека и его мир. И вот этот самый человек, он как бы всегда куда-то идёт, даже когда спит под забором с полной водки верхней жопой.

А по чему он, собственно, идёт, спросишь ты, ведь не бывает так, чтобы шли в пустоте. Не бывает, и с этим та же штука, что и со «смертным боем» — ответ есть, был всегда, лежит на виду. Когда умирала одна из бабок с жениной стороны, её невестка явилась в больницу в новом пальто и присела у кровати; бабка же лежала в забытьи, и очнувшись, не сразу узнала её. Аа, это ты, говорит. А я уж думала, пришел за мной кто-то с Большой Дороги.

Вот по этой самой большой дороге ты и идёшь, и в свое время равнодушно пройдешь мимо какого-то мужика на обочине, не узнавая то самое лицо, что сейчас блестит пуговками со страниц твоего вет.паспорта. И может статься, что пройдешь мимо тех, кто тебя встречает — не потому, что отвернутся, нет. И сам не узнаешь, и тебя не узнают, о прихожанен, если своей жизнью вылепишь из себя урода. Дорога кончится, и в тупике ты увидишь что-то вроде шиномонтажки с хачами.

Тебя там встретит Огнегривый Леф, и Синий Вол, и прочая неприятная хуета, которую ты кормил по жизни, и каждый оторвет свое. Если ты часто и сильно ненавидел, то обнаружишь, что ненавистью стала, к примеру, твоя рука. И будешь ненавистно кричать, пока рука не кончится, а отрываться она будет ооочень маленькими кусочками, то есть долго. А потом, к примеру, начнешь гордо кричать, а затем — возмущённо. Дальше к тебе приступит следующий, ну ты понял.

А мог бы обнаружить, что никто не умер, прикинь. А?
Дай себе удачи, разбойник ты с Большой Дороги.