Формуло Адын de Papá Carlo

Двадцать лет назад наших заграницей было еще мало, да и те специфические; информация проходила сквозь границу плохо и с искажениями; языком владели немногие. Поэтому в порядке вещей было, услышав на улице русскую речь, остановиться и спросить: ребята, вы русские? Ребята могли картавить, гаварыт с акцэнтаум или шпрехать на корявом воляпюке, но отвечали, все же, утвердительно. Ребята, конечно же, кидали, разводили и недоплачивали, продавали битые машины и неподьемные страховки, да и не русскими были — «русаками», но в целом от соотечественников не открещивались.

Нонеча же совсем не как давеча. Русских много, они продолжают прибывать, рожи у них самые что ни на есть рязанские, и никакой помощи от них давно уже не требуется, гугль в помощь. Однако приветствуют они друг друга молчанием, а то и рожи кривят, да по-собачьи говорить пытаются. Мне трудно сказать, дело ли в том, что это эмигранты, или они уже и дома разделились сами в себе. Однако такой откровенный подхалимаж (в сочетании с ничем не подкрепленным чванством) до недавних пор наблюдался только у чехов, а они, как известно, просто немецкие овчарки.

И даже у них, чехов, не видно было такого стремления выписаться из своих, как у теперешних наших. Буквально, будь-то путем поиска полумифических нерусских предков, будь-то иноязычными позывными в сети, будь то восхищением всякой мелкой дрянью типа Словакии или Финляндии, жители которых и сами-то собой восхищаться не склонны. И конечно же, перенятием «глобальной» пидорской «культуры», а точнее — цивилизованности, еще точнее — Содомского Хода. Сколько переделанных носов и раздутых губ, сколько стилизованных до степени манекена нарядов, сколько голых щиколоток, роскошных бород и гироскутеров вижу я среди краснопаспортных, братие! Что за дело им до того, что и седло на корове выглядит удачнее. Нет им до этого дела, и не будет. Они хотят наконец-то стать словаками и успокоиться, но есть одна проблема: им не дадут. Всем дадут, дали уже и прибалтам, и грузинам, и даже украинцам дают, несмотря на людоедство. А русским не дадут. Но деньги возьмут, молодое мясо возьмут, мозги возьмут.

Конечно же, речь тут в первую очередь о бабах. Бабы бегут с корабля первыми, но с них спроса нет. Большей пошлятины, чем «мне нравятся европейцы, потому что они культурные» придумать, конечно, невозможно. Дело не в этом, они не сознают, в чем. Дело в том, что понты русских мужчин необоснованы. Нет, ребята, вы не можете «повторить». Искандеры не смеются, они смешат. Вся Лазурка усеяна блядями, их выблядков возят в международные школы, у них шоферы, бонны, первые няни, вторые няни, тани-оли-как-ее-там. Ключи от Искандеров тоже у них, не у вас.

Есть умное слово идентичность, которое я сейчас толковать не стану. У наших уже много лет нет никакой идентичности. Мы трясем цацками старой, мощной культуры, вперемежку с цацками новой, но тоже дохлой культуры и с дешевым новоделом, подсунутым умными дядьками из вражеских штабов. В день Победы мы кутаемся во власовские флаги, мы немножко белые господа и вместе с тем мы немножко красные пролетарии, а еще мы славяно, блять, арийцы. Православные имперцы-коммунисты на кредитных Фордах. Это — шизофрения, а шизофрения не работает.

Что со всем вышеописанным можно сделать? Можно сделать две вещи:

а) заткнуться

и

б) работать.

 

Третью, самую важную, сделать нельзя, ее можно только делать, каждый день. Методично, неуклонно, не торопясь, но и не прекращая.

Заиметь свое. Свое. Ведь к чужому тянутся, потому что оно сильнее. Если своего нет, его место занимает ся чужим. И это справедливо, ведь нет ничего проще, чем заиметь свое.

 

Если у тебя пятеро детей, ты русский, а если дома Маленький Принц, то нет.

Если у тебя дома флотский порядок, то ты русский, а если срань-вонь, то нет.

Если у тебя дома борщ и домашка, то ты русский, а если жена идет с подругами на дискотеку, то нет.

Если ты рукастый как немец, то ты русский, а если в штанах четыре штанины, то нет.

Если ты делаешь по уму, то ты русский, а если кое-как и на отъебись, то нет.

Если ты упарываешься ясностью, здравомыслием и умеренностью, то ты русский, а если теряешь ся, распускаешь ся, и валяешь ся, то нет.

Список продолжишь по вкусу, он безконечен.

Берешь любой хороший, годный признак и объявляешь его кошерным, расово верным и халяльным. Нет, не провозглашаешь, а об-являешь, делаешь явным. Явный это когда всем и так видно, без объяснений. Это малый поход. Все живут шароебами и ждут смерти, а ты как бы на тайной службе, ну как воин в походе, только никто об этом не знает. И жена не знает, особенно она.

Затем берешь любой плохой, негодный признак и объявляешь его трефным, харамным и т.п., а такого рядом с тобой не будет. Это большой поход, поход во спасение своих блудных братьев — силы и средства для него ты уже набрал в малом.

Этим текстом тебе Официально разрешается проявлять твердость, гибкость, ловкость и умение в походе, он уже начался, когда ты прочитал первое слово.

Да, так можно было.

Нужно.

Вчера.