О пытливости смердьих Умищъ

Деда, а вот батюшка в школе сказывал, что-де земля наша на тройке слонов упокоена пребывает, и вот мне непонятно, а те слоны, каковой оне масти? Гнедыя ли, соловыя ли? Можа оне навовсе пеги… Ой! Ой деда ты чо! Ой! Ненада, деда, ненада!

Ишо раз услышу от тебя подобное, не поленюся и опояску снять. Вот тады восплачет твоя жопа, ой восплачет.

Деда, дык пошто ж сразу драть? Ты ж сам все время твердишь, мол не ленись справляться коли непонятно чо, и вот я справляюсь, а ты сразу драться.

А чем тебя прикажешь в разум вводить, егда ты во безумии упражняться изволишь? Пряничьком, может?

В чом же безумие то? Что про масть слонячью спросил?

Кем ты рожден, внучек? Какова та доляха, коию тебе всю жызень твою волокти?

Дык известно, смердом, кем ещо. Ну и доляха моя смердячья, ежели конешно во посоху на погибель не угонят. Это ты к тому, что мол всяк знай свое место и в господское носу не сунь?

Не единственно, хучь оно и так. Боле к тому, что аз об твою хребтину сколь уже дрючков обломал, а все вотще… Смотри, внуче: доля твоя не от твоего произволения изошла, кем ты выпал, тем и закопают. Произволение твое властно лишь над исполнением доли своей, како ты свою долю исполнишь, то токмо от тебя. Восхощешь ли мудаком ея отбыть, им и отбудешь. И никто в этом тебе не воспрепятствует, ибо мудакам люди рады, мудак все равно что мешок овса, на проезжей дороге без призору возлежащий, от коего всякий напитаться волен.

Дык отчего я сразу мудак-то, деда? Оттого, что устройством вселенной интересуюся?

Оттого, что не будет тебе чего сказать на такой примерно вопрос: а к чему именно тебе масти слонячие, как именно ты сведенья о них во своих повседневных заботках применить способен? Вот что во делах твоих переменится, буде ты сведенья те получишь? Что ты перестанешь учинять, а что наоборот начнешь?

Ну… Да ничего. И не перестану, и не начну. Все в моей жызни как было, так и останется. Но мне же все равно антиресно!

Коли знание о некоем предмете ты употребить неспособен, оно тебе лишнее. Выходит, ручонки свои к лишнему тянуть изволишь, тогда как свои дела, коии ты прежде всего протчего обязан устроить, так непотроганные и валяются. Что сие, как не безумие? Ты смерд, у тебя своих заботушек истинная прорва, и цена небрежения ими – жизень твоя, и, что немаловажно весьма, жызень чади твоей, коия висит на тонкой кудельке здравомыслия твояго, и от низвержения в бездны небытия единственно им удержана пребывает. Вот цена неразличения своего и лишнего. Сходна ли? Что тебе антиреснее, живот чади твоей либо масти слонов тех, о коих даже невестно, есть ли они?

Деда, да надобно ли тут отвечать?

Мне не надо, внуче, себе ответь. А я малость умащу пути пониманию сему, дабы как говорится запечатлелося… Э, куды намылился?! Ляжь и жди, щемится он, гляди на него… Да ихде ж я батожок-то свой девал..? Ага, вот. А ну, как оно…

Ой!

Цыть, сопля. Будешь наперед различать, где нужное тебе, а ихде ненужное. А ну-ка ещо…

Ай!!!

Годно. Вселенныя ему подайте, вон оно чо. Хлев не выметен, копыты три дни не строганы, на жопе говен пудами понасохло, — самое время антиресы о вселенных являть… А ну стоять! А поди-ка судой. Поди, поди! Сам встану хуже будет! Ляжь обратно. Вота тебе вселенные!

Ай! Деда! Да чо ж ты с потягом-то?!

Куды? Лежать! А вота тебе масти слоновыя!

Ай, деда!!!

Вота те отдельно от гнедово слона! А вота от соловаго!

А! Деда! Хорош! Понял я, понял!

Понял он, гляди на его. Коли бы ты понял, ты б себе пятый угол со стыда искать почал, понял он. Ты же не вселенными интересуешься, а дроченье тут напоказ исполняешь, мол гляньте-ка, сколь незабычен я, хучь и в скотском стойле скотиною взрощен!
Пущай хлев мне родина, и доля моя лопата, взор мой не в одну лишь борозду под ногами утыкнутым пребывает!
Антересы мои широки да прихотливы, и материи, о которых я вот так промежду делом размышлять обвычен, все как одна вона как непросты, вона как высоки!
А не оттого ли сие, что и сам я не так уж и прост, не так уж и сиволап?
Быть может, и не быдло я вовсе, а что в смердах рожден и по рождению во гавнищах пресмыкаться принужден, вовсе и не закономерность железная, а случайность роковая!
Скажы сам, так оно, али я чего лишнего тебе прикрутил?

Ты, кстати, тоже скажы, и тоже сам. Тебе не позавидуешь, тебе все самому, у тебя ж дедушки нету, и у Пездюка твово тоже нету, а уж внучеку твому ещо круче придется, у него в дедушках будет ходить не кто-нибудь, а ты, терпила и уебанец, что было бы ацке смешно, не будь так неибическе грусно. Представь, каково ему будет расти, имея в дедушках откровенного долбоеба с мозгом подростка и понятиями… не стану проговаривать какими именно, ибо формально грубость, пусть и доподлинная правда, тем более что ты и сам все прекрасно знаешь, что тебя ещо если по-хорошему, то пороть кажный день, да спрашывать, а потом опять пороть и опять-таки спрашывать, покудова шкура на шышнацыть раз не слезет. А внучеку уже скоро быть, оглянуцо не успеешь. Запомнил, надеюсь — «…жызень чади твоей, коия висит на тонкой кудельке здравомыслия твояго»? Запомни, ради этого тащемта и. Можешь даже сгонять к партачиле да набить это себе на обоих ляжках, тебе не повредит.

ЗЫ Если тебя вдруг встерзали какие-то смутненькие по поводу «откровенного долбоеба с мозгом подростка», выложы на стол телефон и бумажник, и внимательно на них посмотри, тебе все сразу станет ясно. Ну чо, стало? Все, можно покраснеть и убрать эту срань с глаз подальше. Ну а коли не стало, упражнение сие повторять безполезно, лутше закрой эту страничьку и больше никогда не заходи всюдой, тут как видиш Один Сплошной Неадыкват, да ещо изложенный так, что с непривычки Глаза Можно Сломать. Ну и нахуя тебе спрашывается такие привычки, правельно? Правельно. Не терпи это, не заставляй себя: если Глаза Корежыт, это значит что ты не нравишься здешним текстам, а такое увы нелечицо.