Репостъ от 14.05.2011

, или «Как Неразличимый В Сиянии Истины с сопровождавшим Его верным Орджуною посетили днесь шаверму “Балтика” на Северном Рынке славного города Танкограда»

 

.

Войдя под ея виниловые своды, редкие гости Так Называемой Реальности не стали задерживаться у подобия прилавка, за которым под Зейодину “Хаялим” скучал юный гость Российской Федерации, но сразу прошли к столику и вверили свои седалища хлипким устройствам из яркой пластмассы.
При первом же взгляде на этих посетителей в нехитрой ОС юного гостя РФ сразу шевельнулся Древний Скрипт, инсталлированный в двойную спираль Родовой Памяти его олтыарыкским предкам крепкими десницами паломников, проезжающих из Хорасана в Отар, и увы, куда чаще пользовавшихся в те славные дни рукоятями шамшуров, нежели словесными призывами к повышению уровня сервиса. Скрипт проворно выскочил из продремавшего несколько поколений архива, быстренько опросил периферию, и взял на себя все необходимое – протер клеенку на круглом шатучем столе и поставил тело со скрещенными на пузе руками в отдалении, к которому почему-то сразу стал подходить эпитет “почтительное”.
— Прошу меня простить, о Неразличимый, – по всей видимости, продолжая ранее начатый разговор, обратился к своему спутнику Орджуно, – но я никак не могу взять в толк: зачем же Вышне нужны Понятия, возникающие у малых сих исключительно ввиду переносимых страданий? Отчего не направить их к Пути каким-либо иным способом?
— Каким же? – ухмыльнулся Неразличимый, извлекая из вытертого кожаного даблтуба скромную доминиканскую корониту.
— Ну, ты же сам говорил, типа “…оставь в покое даже самого конченного мудака, и всего через одну-две сраных вечности он станет мудрей самого усто Алама”.
— Говорил, да. – безразлично ответил Неразличимый, прикуривая от Сияния Истины. – Но ты опять путаешь мгновенное значение с самой функцыей. Вот возьми того же усто, да хранит Аллах от невзгод его очередную ишачку. Как тебе кажется, это Алам таков, какова его жизнь – или жизнь Алама протекает в соответствии с тем, чем он является?
— Э, нет! – улыбнулся славный Орджуно. – Слава батоно Вышне, кое-чему я у тебя все-таки нахватался, и на этой примитивной шнягоспенсерятине или гавношопенгауэрщине ты меня не купишь. Мнимая каузальная взаимовложенность объекта и его траектории преодолевается одним простым “А для кого?” – а значит, твой вопрос есть просто хитро прокинутое русло, по которому мне полагается с визгом скатиться в самый узколобый позитивизм, и барахтаться там в весьма подозрительной компании. Уж прости, я тебе совсем не зеленый щегол, и отлично осознаю, что этот твой приятель Алам живет между вдохом и выдохом, и потому равно властвует как над тем, так и над другим; сам понимаешь, насколько такой modus vivendi не касается даже обочины Пути Вещей, к области коего относится мой вопрос. Меня интересует сама взаимосвязь между вот этой оплатой, к коей принуждается – именно принуждается, не спорь! -простой смертный, оплатой, подчас кричаще неадекватной приобретаемому – и ее результатом, коим даже при самом счастливом раскладе смогут воспользоваться хорошо если внуки плательщика. Отчего батоно Вышня заставляет платить деда – за внука, или даже за правнука; в чем кроется эта ясно видимая мне необходимость изымать без награды? Вернее – изымать у одного с тем, чтобы отдать другому, причем в десять раз меньше и через сотню лет? Почему все только через пиздюлину, почему бы им ПРОСТО НЕ ОБЪЯСНИТЬ?
— Ты так и не вкурил, нахуя я приплел к твоим непоняткам почтенного Алама, да хранит Аллах от него все невзгоды.
— Так объясни.
— Лучше покажу. Э, улым, бяхке.
— Э-э-э-э-э-э? – отозвался застоявшийся юный гость РФ, но тут же двинулся к столику Путешествующих В Отар.
— Скажи, сан русский баба сибе уже нахадыл-ма? – мастерски воспроизводя наманганский акцент, обратился к юному гостю РФ Неразличимый В Сиянии Истины.
— Нахадыл, пачму не нахадыл. – осклабился юный гость РФ, доверительно добавляя: – Ибаль уже, э.
— Здесь будыш жыт, да? Надома не пайдешь?
— И-и-и! – возмущенно протянул юный гость РФ. – Надома наххуй нужин, э!
— Э, зачем, да?
— Э билят, надома хуй сасат нахуй нужын! Здес адыс сымена бишьюз илик рубыл карман пастав, пачты игирма долляр адын день палчалса. Здес зайбисс.
— Свой шаверма делат будыш?
— И-и, на миграцыонный картым как свой делат, нада гыраждастыв. Жинюс, тагда пырапыска и гыражданстыв, можна будыт.
— Сматрел уже, гиде свой шаверма паставыт? Здес, Северный бозор?
— И-и, Северный бозор нахуй нужын, Лакаматыв пайду, Сухроб пилав там делаит, знаишь-да? Свой шаверма там паставыт зайбисс. Малым самса, малым арак-марак, балтык, партывейн, вся хуйна. Лакаматыв за два год кывартыр можна пакупат.
— Яхшы. Хоп, иди свой дела займайса. – милостиво кивнув юному гостю РФ, повернулся к своему собеседнику Неразличимый В Сиянии Истины. – Ну, понял?
— Что именно я должен был понять, о Неразличимый? – состорожничал славный Воитель, и, как видно, напрасно: Сияние Истины, скрывавшее Неразличимого, отчетливо налилось недоброю чернотой и даже несколько раз мигнуло густо-лиловым, что случалось на памяти Орджуны всего два или три раза.
— Про “почему только через пиздюлину”. – раздраженно бросил внезапно разозлившийся на что-то Неразличимый. – Все, подрывайся, хорош тут жопу отсиживать. Пора. Дай этому денег и погнали.
— А денег-то за что? Мы ж ничего не заказывали?
— За то, блять. За блестящий анализ перспектив славного Танкограда, баранья твоя башка. Ну, че ты там тормозишь?
— Да у меня тут одни сотки и пятихатники, помельче ищу… – виновато отозвался Великий Воитель, перебирая в кошельке разноцветные бумажки Евросоюза. – Не давать же ему стольник ни за хуй собачий…
— Положи пятихатку. – приказал Неразличимый В Сиянии Истины, в раздражении забывший про “вход” и наполовину проколовший собою виниловое полотнище стены, подрагивающее от свежего весеннего ветра. – Положил? Давай догоняй.