Шаббатнее суесловие ниочом

Никогда не интересовался сутбой полицаев, сумевших вовремя свалить от наступающей РККА вместе с немцами? Поинтересуйся, вот прям спецально поищи-почетай, это очень поучительно: у них у всех культурно отжали все до последнего узелка с мостами да коронками, а потом они все так же культурно куда-то порасточилися. А ведь было их очень, очень много, не тыща и не две, кое-кто из них наковырял себе вполне инвестицыонные количества, свалить успело тоже немало, только вот через сравнительно небольшое время оказалося, что любителям Страшных Мстей с солнечьной израиловки не к кому кататься в загранкомандировки: потенцыальные клиенты куда-то задевались. Причом как-то сами. Вроде токашто были, в немалом количестве, а кинешься искать, а их никого и нету. Прям такое ощущение, что их кто-то тихо-культурно обезжырил и куда-то дел.
А ведь это были отнюдь не дураки, не беззубые и безмозглые бараны вроде тебя. Большынство из них видели своими глазками и первую германскую, и гевалюцыю, и коллективизацыю, и тиф, и голод, и много ещо других приключений, щедро вываленных им в подол Пламенными малолетками, и – отметь — как-то все это пережыли. Это были ни разу не тупые, много чего повидашие, ещо совсем не старые, резкие и решытельные саложоры да бульбоеды, отлично понимающие Где Чо и Чо Как. Частенько даже имевшые на той стороне фронта вполне рабочие контакты ещо с докомунячьих времен, и не только контакты, а даже собственность и кой-какие делишки.
После того щедрейшего аттракцыона, в котором им пришлося (сами они на подвиги не рвались, тоже отметь это себе – те, кто взялся отвечать за ихнюю жызень и безопасность, тупо бросили их на произвол врага) поучаствовать, ихняя еуропейцко-левантийцко-латиномереканцкая жызень должна была сложыться сама собой, легко и непринужденно – с полупудом-то рыжего на курке у кажного. Однако нетъ, ихняя Щесливая Цывелезованная Сутба как-то невзлетела. Никого из их не стало в один момент: Цывелезованная Эуропа тихонечко чавкнула своей многоопытной пастью, потом тихонько-культурно рыгнула, цыкнула зубом, — и все. Ни писку, ни кипешу. Какие такие «полицаи»? С каким таким «полупудом рыжевья»? Не, не слышале. Мы тут про такое и представить-то себе неможым, не бывает тут у нас такого. Вы наверно попутали, у нас тута дом высокой культуры быта, у нас таких тута и щас нету, и не было никогда. А ежели кто и был, дак он чиста на минутку на перрончек выходил, пирожков в дорожку прикупить, и сразу дальше поехал, не знаем куда, не интересовалися. Может куда-нибудь в ту же Аргентину например или ещо подальше; — вот тама за них интересуйтеся, а у нас нету ничево и не знаем мы нихуя, идите уже.
Вот тебе и «бабло решает», вот тебе «да я везде». Хуй там, сынок. Нихуя ты не везде, а тока там где тебя почему-то терпют, и совсем не «всегда», а тока до времени, и случись какие-нибудь маленькие незаметные перемены, твоих сироцких грошыков не хватит даже на сраный обрывочек от упаковки такого МегоТовара. Безопасность самое большое и самый дорогое в Мiре благо, это самый главный на свете товар, ты невкуриваешь этого тока потому, что никогда не ощущал на себе отсутствия этого МегаБлага, и тем более никогда его не покупал. Это Благо всегда с тобой, ты привык к нему как к граветацыи, и ходишь охуевшым тока по той причине, что никогда не видел глазками разницы между есть и нету. Кто увидел такое, хотя бы разок и издалека, тот держытся за свою банду зубами и когтями, какова бы она ни была, и причиною тому не всякие порожденные незамысловатою пропогандою поцреотизьмы, а чоткое осознание простого факта:

«Тута мне даром дают безопасность, тута она мне положена.
Не в децко-мудацком представлении «тут с меня сдувают пылинки тамушта Обязаны!!!», нет конешно.
Меня тута НЕ ТРОГАЮТ совершенно БЕСПЛАТНО, тута мне не надо бегать и искать кому бы замаксать чтоб не трогали.
Мне такое больше нигде не положено, совсем нигде, а тута да.
Тута я в Домеке.
Да, вовнутрях нашего Домека сопли не утирают, добрые соседушки по Домеку запросто могут и обнести меня, и даже придавить в уголке, но только если я сам хожу и всячески ебланю, щолкаю клювом да нарываюсь.
А вот такого, когда сознательно берут за шкварник и ложут под молотки, здеся такого с мной не будет, здеся на это есть пущай не стопудовая, пущай много чем обусловленная, но таки гарантия.
И я никогда-никогда-никогда не стану по своей дурнине смотреть на крутых прохаваных жучил, которым либо вообще не нужен никакой «домек», либо оне так дохуя знают за собой, что легко можут организовать себе Домек там где им захотелося, — кто они и кто я, я же простой гномек, крохотный мяконький бурдючок с теплым гавнецом на тонких ножках.
И я не стану верить, что такое полезное Благо мне даст кто-то ещо.
Своим может и даст, а мне нет.
Пущай кто угодно рассказывает про Законы и Цывелезацыи, а я-то знаю, что букавки в умных книжках про законное – это одно, а вот жызненные факты от тех букавок могут и отличаться, иногда просто ахуеть как отличаться.
И пролететь с этим вопросом не просто, а очень просто, даже если у тебя за одним плечом полный сидор коронок, а за другим ахуеть какие жызненные уневерситеты».

Увидел ли ты слово «здеся», сынок? Заметил ли его, придал ли ему полагающееся значение? А ведь Мы спецально употребляли его почаще, чтобы оно подольше побилось об стенки твоего тараканника. Осознай это слово, его смысл очень важен, это слово означает «а больше нигде, совсем нигде».
И конешноже почаще вспоминай того Неизвесново Полицая, который вовремя все прохавал насчот перспектив Плана Ост, отвертелся от настойчивых предложений дождаться возвращения славного вермахта, как-то проехал десять границ, полностью стряхнул все хвосты, на десять раз проверился и сохранил свой сидор с коронками. И вот он добрался куды хотел, и вышел погожым вечером из отеля на промэнад, чиста пивка под пальмами замахнуть, а к нему подходют двое дяденек в шляпах, и со всей учтивостью предлагают проехать для беседы. Тут неподалеку, всего на пять минут. Не станешь же отказывать и тем более бегать, верно? Вокруг же вона какая Законность и Цывилезацыя, вона местные граждане спокойно гуляют с нарядными жонками, детишки ихние на вилосепедиках катаюцо. Да и куды тут бежать, некуда уже, все. Сядешь с дяденьками и поедешь, куда ты нахуй денешсо, даже вежлево улыбнешься, когда тебе на вопрос про кудаедем сказали что тамузнаеш. А машынка раз и свернула с трассы в какую-то рощицу. Проселок какой-то неезженый, трясет все сильнее, и роща падла все гуще да гуще, да и никакая она уже не роща, а нормальный обычный лесок, — примерно такой же, как тот, куда ты сам не так давно отводил всяких зубастеньких. И как только ты понял, что расстояние от трассы как раз и чтоб выстрела не слышно, и чтоб совсем уж не углубляться, машынка раз и встает. Дяденьки приглашают на выход, они уже не улыбаются, а светят тебе в глазки нехорошым чорным светом из дула своих красивых иностранных волын. Вон лопатка лежыт, копай давай. Сколько? Да сколько тебе годится, столько и копай. Если не хочешь копать, прострелим тебе локотки с коленками, да сами и выкопаем, подумай пока закуриваем. Ну чо надумал? Копать? Это ты правильно, так всем и быстрее и легше, нам ещо в твой отель за твоим сидором ехать. Ну чо, готово? Сидай на краешек, вот так, ага, молодечек. Курнуть, помолиться, не? Ну как хочешь… Пух, и умненькие мозги вместе с многоповидавшыми глазками высморкнулися из черепушки – гидроудар всетаке, никуда не денешсо. И все, чижоленький сидор уехал сперва к уполномоченному аффинажору, где некрасивые ужастные коронки приняли респектабельный вид буллиона хорошей поставки, и упокоился на стеллажыке в золотом резерве какой-то очень демокротической республеки, на чом сказочке какбэ и конецъ.
Золотые резервы центробанков, чтоб ты знал, они где-то наполовину именно вот так и сформированы. Уж не знаю, сыне, на какую именно, на большую либо на меньшую, но наполовину точно. И продолжают формироваться, они знаешь ли не останавливаются даже на полчасека. Не стану гадать, поможет тебе как-то эта сногсшыбательная новость либо наоборот непоможыт, но ты на всякий случай держы это в уме, а при каких делах тут полицаи, домеки и твоя личная безопасность, это ты сам смекай, ну или не смекай если неохота, Нам этот момент сам знаешь докудова.

ЗЫ А вот кстате про Неизвесных Полицаев, хоть и псто сие совсем не о них, но Тролль таки сдохнет в Нас одним из последних: вот сам как думаешь, случись например тебе оказаться на ихнем месте, ты бы стопудово Гордо Послал оккупантов, или таки задумался бы о предложении нацепить ихнее крылышко? Погляди на «чиста жытейские» условия выбора без своего послезнания: вот ты, вот лето сорок первого. Совок трещит по всем швам и в панике съябывает от вермахта на восток со скоростью курьерского поезда. Летом сорок первого (да и сорок второго тоже) даже дауну было ясно, что Сысыер По Ходу Все. Как у тебя с рабоче-крестьянской Верностью кончившемуся проекту, а? А ведь чуть ранее совок здорово тебя изобидел, забрал твой ларечек, убил папу с мамой, бабушку с дедушкой, тебя заставил плясать на цырлах перед кучерявыми средиземноморскими Пламенными Малолетками, на полном сурьезе несущих дикую ахинею про Строительство Цагства Свободы, тебе не раз тупо вывернули твои карманы, тебя заставили прожыть половину твоей жызни среди тифа, голода и полного пиздеца. Тебя тупо поработили, вот и все, ты видишь себя на сто раз ободраным и на сто раз отпижженым рабом ебучей совдепии, вот так это для тебя выглядит, и со своей точки зрения ты полностью прав, ты же не понимаешь высоких материй про участие твоей территории в глобальном соревновании мобилизацыонных потенцыалов. У тебя забрали собственность, у тебя нихуя нету, ты жывешь по чужой зачастую дебильной указке, шаг влево-шаг вправо — и здравствуй колыма, это для тебя вполне реально. Но зато тебе какбэ обещали Стопудовую Ворошыловскую Крышу, клялися и дергали на зуб, что если вдруг чо, загасим любого борзого далеко за порогом твоей хатки, тебя КЛЯТВЕННО заверяли, что тебя ни в жысть никто не тронет, что танки нашы быстры — порвем нахуй любого, тебе СТОПУДОВО обещали Мирное Небо.
Но вот борзые наехали, и хваленая ворошыловская крыша сдулась за пару сраных недель, оставив тебя без ЕДИНСТВЕННОГО ништяка, полагавшегося тебе по договору об условной лояльности, к соблюдению которого тебя силой принудила совдепия. Принудила — и буквально тут же, не отходя от кассы, тупо КИНУЛА. Быстрые танки не стали тебя защищать и быстро куда-то делись, начальство откровенно положыло на тебя болт, кучерявенькие комиссарчеки подорвали элеватор с электростанцыей, заняли все вагоны и сдриснули; тебя к вагонам так и не подпустили, тебя тыкали штыком и призывали сохранять спокойствие, и готовиться быть достойным гордого звания раба совдепии в условиях оккупацыи. И вот ты остался в своем райцентре, красные съебали, немцы ещо не пришли — попробуй влезти в ЭТУ шкуру, попробуй. Попытайся ЧЕСТНО прикинуть на себя, как бы ты Ринулся Возражать немчуре, которая наконец приехала на танчеках, ведет себя смирно, никаких Хатыней не устраивает — и ты точно знаешь, что немчура уже завоевала кучу стран, нигде особо не свирепствуя. Зато у тебя в райцентре немчура отменила ебучие колхозы, вернула бабке церкву, и щерится по сути только на «юден-комиссарен». Ты как, представляешь себе такое свое положение? А представь. Много у тебя навскипает ярости благородной? Она не зря «благородной» названа, она токмо благородным свойственна, то есть тем, для кого поляна естественным образом ПО РОЖДЕНИЮ воспринимается личной собственностью. А ты просто гномек, без большых амбицый, но с довольно непростой биографией, с трудом оставшыйся в жывых, и отхававшый много невкусного. Ты сегодня не знаешь, что через полгода немчуру заставят свирепствовать, ты не знаешь, что сысыер таки вывернется и забьет немчека в фарш. Сегодня все выглядит строго наоборот. И вот ничего ТЕБЕ плохого не сделавшые немчеки дают тебе  винтовку, корочку, соседа в начальники — и ты имеешь возможность прогуляться по многим хорошо известным тебе адресам, где дрожат от ужоса жырненькие кучерявые товагищщи, которые жрали твой хлеб, копили брюлики да покрикивали на тебя с кумачовых трибун. Как полагаешь, хватило бы твоего умища не ошибиться, не?