ВЦВ отвечает

По ходу подумалось — а вот Всеобщее, оно же на то и всеобщее, что ему пох на национальные различия, так ведь?
И вот я жил на одной поляне жил, и тоже пробовал пять метров вокруг, скамейка, молодёжь курящую гонять… но на этой поляне срут так, что хоть бульдозер каждому желающему гавно убирать, а не раскидывать дай и всё равно не поможет, потому что срунов на три порядка больше.
А дальше смотришь на другой стороне океана поляна-то приличнее, и не срут под себя, да ещё к тебе «сэр» обращаются и как джентльмену верят на слово. Прям так, как всегда сам правильным считал — тут оно Уже есть. А может быть и всегда было. А у нас может быть никогда и не было.
Что Всеобщее думает о сваливании с поляны, которую твои соотечественники безбожно засирают — на поляну, где человеки на людей больше походят?

Не так. Однако не стану говорить за Всеобщее, скажу от раввината и себя. Твои люди, в массе своей, не впали в братоубийственное безумие, не плюют на могилы предков, не подмахивают врагам — в таких случаях отойти в сторону, а то и встать против них, было бы не западло.  Они просто больны и потихоньку дохнут. Да, они срут, но ты это тоже они, и с твоим отъездом у них всё  стало немножко хуже. Срунов больше, но никто не мешает  превращать срунов в несрунов, которые превращают в несрунов других срунов. Никто и не заставляет это делать, и виноватить тебя тоже никто не станет. Ты делал, что мог, пока это было в твоей воле, а затем принял решение прекратить. Как и за всякое другое решение, ответственность за него несёшь только ты.

То, что ты пишешь дальше, просто неверно, my good sir. За океаном срут только так, и если ты попал в хорошее место, то совсем рядом с ним будет плохое, часто — даже хуже.
Может быть, ты ещё не испытал, как дружелюбные лица превращаются в закрытые наглухо маски, а то и в оскаленные хари, стоит тебе лишь раз оступиться. Или потерять работу, или — да что там, часто вообще ни за что, на основании spectral evidence (см. историю городка Салем). Салем повторялся неоднократно, пусть и в другом обличье и без пожароопасных выкрутасов. В этой стране все ненавидят друг друга, и нормальные местные ребятки из Хиллбиллии, в отличие от снежинок из Субурбии, часто признают это.

Бывают шабашники, бывают бродяги, бывают изгнанники; но тот, кто уезжает ради чистых улиц, сэров и улыбок, оставляя позади срань, хамство и свиные рыла, тот перебежчик.

Есть такие, кто «уезжает ради детей», но этих детей придётся отдать чужим. В твоём доме, под твоей крышей будут жить чужеземцы, именно чужим достанутся твои дети, твои достижения и весь ништяк, подобранный тобой на чужой поляне. И это справедливо, поляна-то чужая, они за неё платили, а ты нет, вот это и есть вступительный взнос.

Я живу среди чужих не одну, не две, и даже не три пятилетки. Так вот: ты никогда не сможешь вернуться. Физически, конечно, сможешь, но ты никогда не приедешь туда, откуда уезжал, этот мир уйдёт без тебя. Останешься гостем везде, «падлой бездомной», как говорилось некогда на Мегопортале. Это пресс, под которым придётся жить, если твоя социализация к моменту приезда давно позади. Одни мечутся от одной идентичности к другой. Некоторые вписывают себя в чужие зубами и когтями, но большинство превращается в малопонятный трэш, будь то евротрэш или брайтонбич. Третьи живут одни на льдине, четвёртые превращаются в реликты застывшей культуры.
А иногда им всем везёт по-крупному, и они наблюдают, как их новые соотечественники убивают старых. Самое главное для эмигранта — избавиться от локтей, они реально невкусные шопездец.