Во развитие тезиса ув. Равви

Деда, а верно ли сказывают, мол народишко наш оттого нищебродствует, что его нарошно в нищебродстве сем держут?

А сам видишь что держут?

Ну, как бы…

Да или нет.

Ну… Нет. Все-таки нет. Никто не держыт. Условий ему конешно не создают, не помогают ни в чом, даже можно сказать палки в колеса втыкают, но и что вот прям силком держут, все-таки сказать нельзя. А отчего ж оно тогда?

Ума народишко не нажыл, вот и нищебродствует.

А нажывет?

А чего не нажыть, нажывет, — коли ему на то времени дадут. Ума нажыть, оно дело не быстрое, враз не делается.

А в чем тот ум?

В осознании движения Сала. Коли жалаешь, чтобы Сало в доме твоем не переводилося, не совершай движений, чужые хотелки исполняющих. Коли не станешь пребывать в чужой воле, даже если ты будешь суетиться по самому минимуму, Оно само во твои погреба натечет, да столько, что не будешь знать куды пристроить. У жывущего во собственной воле Сало чуть ли не автоматом размножается, тогда как рабу даже крошки Сала во свое разпоряжение ни в жызень не получить, он его тока на подносике хозяевам носит, а коли на руки чо и прилипнет, то сразу же проебется. Вот к примеру Сало с земли собирается, оно куды попадает?

Ну… В экономеку же?

В хуеномику. Чо тупишь-то, ты же кажный день на это смотришь: вона из земли растет лес, Халидка его валит и везет твоему бате. Батя распускает и впихивает брус с доской всяким строителям да частникам. То есть вот оно Сало вылезло из земли, твой батя с Халидом его сбрили, и чо, куды оно девалося, кому пришло?

К Халид абыю и к бате.

Куды конкретно? В рот, в жопу?

А! В семью Халида и в нашу! Это ты в том смысле, что сало только в семье задержаться может, так ведь?

Дошло наконец. А разъебайцев нашых пошто не помянул? Они же так-то тоже от Сала свой кусочек откусывают.

Дык нашы разъебайцы, они ж не в доле, они на зарплате.

И чо? К ним же все равно от того сала часть попадает, и у них у некоторых тоже семьи.

Дык скажешь тоже, деда. Ково оно им «попадает», даст батя вечером по штуке кажному, а они все что получили тут же и проссут. Семья ихняя от этой штуки если чо и увидит, дык это токмо сдачу с бухла, не более. Не держытся у них сало, стало быть, и считать их нельзя. Или надо?

Да не, верно все, — сало сымать, даже маленькое, и за пайку работать, даже за большую, это две большие разницы. Тока баранам кажется, что оно одно и то же, оне на голубом глазу себе считают, что-де «это смотря какая пайка». Любая. Пайка есть пайка, ее не сам себе назначаешь, ее тебе кто-то отмерил. А коли кто-то отмерил, то из этого факта очень много всякого вытекает. Вон, опять-таки возьми тех же баранов: им на полном сурьезе кажется, что как хозяин пайку из своих рук выпустил, так она теперь ихняя, и оне теперь вроде как по своему усмотрению распорядиться ею вольны.

А разве не так?

А приглядися. Вон к примеру любой из наших разъебайцев, вот ему твой батя после смены штуку кинул, и чо он с ней соделать волен, окромя как тупо проссать?

Да что угодно! Его ж никто не заставляет эту штуку скорей в ларек утащить да за водку отдать.

А жызненные факты тебе чо об этом говорят?

Дак они ж считай что все синева! Как оне ещо могут той штукою распорядиться! Они ж оттого к нам и нанимаются, что боле нигде никому не сдались. Тот же Халид абый, он же в жызни синяка на делянку не возьмет, а уж тем более на трелевщика не посадит. Вот коли бы оне не бухали, тады может чего и… Или тут чо другое, деда?

Верно чуешь, тута очень большая премудрость закопана. Штуку твой батя им дает неспроста, и неспроста совершает сие всякий раз по окончании смены. Это испокон веку так с наймитами делается, чтобы вроде и дать ему, и вроде даже как «много» на общем фоне, но чтоб нужда в этой ежевечерней штуке у него никогда не переводилася и даже не ослабевала. Чтоб он не ходил весь расслабленный, а чтоб кажно мгновенье хозяйску длань на загривке своем ощущал, и к хозяйскому Салу недопущен оставался, даже когда рядом с Салом каждый день ходит.

Опять же если чо попортил, то с него можно хоть штуку, а вернуть. Не выдал вечером и все.

Это уже мелочи, главное тут в нужде. Очень трудно не бухать, когда тебе кажный вечер штуку твою дают, ибо вроде и дали, но и Сало мимо прошло. Если б оне в осознанности пребывали, то пролетающее мимо них Сало сразу б к действиям подтолкнуло, но оне это все тока чуют, без осознания. Именно оттого у них завсегда «в душе тоска», от которой оне шмурдяками лечутся, покамест эту ежевечернюю штуку не проссат, а оно же чо, оно же тока усугубляет. Мало кто такое превозмочь способен.

А тем более у нас на поселке.

Думаешь, городским в энтом вопросе легше?

Да конешно! У них же там вон сколько выбора всякого. Коли недоволен, что тебя тута Салом обносют, иди куда хочешь, да хоть ту же торговлишку открывай.

Эка ты завернул.

А чо, не так?

Тока с виду. А по факту городской зажат раз в сто пожощще, чем любой из наших разъебайцев. Наши же только своей синевой прижаты, да голожопостью, а так они ни в чем ни от кого не зависят, и могут например вообще никому в ножки не кланяться, при желании конешно. У них, присмотрись, все свое: в огороде картофан, в речке рыба, в лесу дрова, мути чего угодно, не висит кажный день «вынь-да-полож» как в городе. Для примера нашы на машинах тех же вон катаются, а ведь у них ни ОСАГи ни у кого, ни налога не платют, а у кого совсем ремки, те даже на учот не ставлены, спереди один номер висит, а сзади другой, какой нашолся. И иди подтяни его за это, ни один мент такой дури не сотворит, ибо понимает: пары дней не пройдет, как в бане случайно проводку закоротит. Так что у нас по сравнению с городом все рассупоненные ходют. Вот ты в городе пожыл, скажы, мыслима ли в городе такая разлюли-малинка?

Ну да, в городе ни с чем не забалуешь, враз в стойло поставят. У нас проще все. Даже те же онлайн-кассы взять, я когда в район ездил, свою да батину оформлял, спросил у девок налоговых шутки ради, типа а наших Райку с Зулькой чо, тоже подтянете? Те в голос заржали, мол оно нам надо, придешь к той же Райке, да убежишь хуями вся утыканная, а взять с нее чего, не хлеб же вчерашний описывать, ее даже напугать и то нечем, а если на принцып пойти да впрямь прижать, кто торговать-то станет? Главе с области тут же прилетит за провоцырованье соцыальных напряжонностей. Такшта кому больше надо тот пущай и идет, вон Лунтик из Москвы пусть приезжает и лично едет по району свои цыфровизацыи наводить… А в городе о таком и не заикнется никто.

Это все так, довесочки. Городские не столько верхними зажаты, как своим собственным безумством, и оно их потверже той же синьки в мудачьей борозде держит. Они же там как, либо на пайке сидят, а на пайке в городе базар короткий, дают строго впритык, чтоб опосля выплаты процента лихоимцам хватало лишь на коммуналку, ну там пожрать всякой химии, а главное на всякие телявиденья-интырнеты, чтоб градус безумия в башке случайно не снизился. А те из городских, кто сам по себе крутится, ровно в той же борозде рылом утыкнуты: как ухватят крошечьку, так ее у них тут же и заберут. Сперва мытари свое силой отожмут, а оставшееся процентщик через Понты выкружыт. Понт и Процент, на них считай все городское безумство и устроено, одно из другого вырастает и одно другим умножается, и жызни городских в этой топке как солома трещат.

А им даже нравится. Оне даже понтуются своим безумием городским.

С чужой волей всегда так. Заметь, своим-природным сроду никто не понтуется, вот ты например уж насколько к Понтам склонен, а ведь тебе даже в голову не приходит понтоваться что у тебя две руки и две ноги. У всех на свете Понтов один исток: чужое ярмо на горбу. Ну а к Понтам голая жопа автоматом прилагается, ибо под чужым сандаликом на шее салом не обрастешь. Понтами – да, легко. Оне сами нарастут, ибо к Понтам городской и сам в охотку тянется, а чтоб от процессу не отвлекался, Процент его в жопу тычет. Ну а как Понтов наросло, во безумии их от Сала не враз и отличишь, потому-то городские все до последнего на Понтах, но если реально на них поглядеть, то все оне до последнего по сути с голой жопой нищебродствуют, того не осознавая. И чо, кто им теперь злобное буротино? Никто. Сами позволили здоровые понятия извести, сами согласилися во безумии пребывать, сами эти говны и хавают. Кто их, скажы, рылом в параше держыт?

Ну да. С одной стороны хер куды дернешься, а с другой вроде никто и не принуждает… Но хер куды дернешься. Деда, а как, это все ещо можно как-то поправить?

Некому их поправлять, не нужны оне никому. А и вдруг нашлося бы кому, так им здорового даже отлить невошто: у городских ныне не токмо семейных понятий нету, а ваще никаких. Даже места чтоб их прикрутить и того нету. Не в чем у них здоровому задержаться. У них и ране-то одна видимость была, а нонче и вовсе от последних следов поизбавились: вона у них в городе петушары не таясь промеж людями ходют, каковой факт вообще-то означает, что быти сему месту пусту, в самом неотдаленном времени. И чо? А никто ничо. Видать, им это по кайфу.