Записки для Пророчьего внучека

Ты извини, но сегодня Мне чота неугодно вдалбливать тебе унылые Истены, которые ты рано или позно поймешь и сам, а угодно просто немного попиздеть ниочом, и в порядке пустого базара чуток проехаться в твоей компании по краешку того, во чо ты наврятле когда засунешь свое единственное и горячо любимое жало. Уж не знаю, нужно оно тебе или нетъ, да тащемта и насрать, — будем же держать в памяти всякое генное и прочие метемпсихозы: помницо, твой гроссфатеръ весьма жыво интересовалсо этой проблематикой, но так как талоны на сей Табакъ выдают тока по служебным спискам, его интерес так и остался лишь смутной душевной щекоткою с той стороны душы, коия остается соприкосновенна с Тьмою даже когда гномек вырастает из децкого обыкновения не разделять видимое с невидимым, хотя тут вернее будет «видимое Так с видимым Эдакъ».
Никакого «времени» нету. Показывая при этих словах на часы, ты показываешь не на «доказательство противного», а на узость собственного лба, что, впрочем, есть незыблемая Норма, и Азъ отнюдь не призываю тебя немедленно оставить сию точку зрения, благодаря коией ты имеешь возможность жыть промеж людишков и как-то с ними взаимодействовать. К слову, именно изотсюда, с «возможности взаимодействовать», и тянется волосяная трещинка разницы между Так и Эдакъ, каких-то пару шагов спустя внезапно оборачивающаяся километровым Разколомъ, да какой там километровым, с одного его края можно разглядеть лишь смутные намеки на существование другого, и то, если чотко знать куды именно тут надобно пофтыкать.
Впрочем вернусь-ка Аз к субжу, пока окончательно не запизделся: никакого «времени» нет, ибо оно характеристика процесса, имеющего место лишь в твоем умозрении. И «появляется» оно только вкупе с уже поминавшымися выше соцыальными взаимодействиями: вне этого контекста ему неоткуда взяться. Условно говоря, «время» есть разговор. Замолчи, и время исчезнет. В стаде время есть, и оно жоско подпинывает тебя по трубе твоей соцкарьеры, в уединении оно исчезает, у кого сразу и навсегда, у кого с трудом и ненадолго.
Ясенхуй, что ни то, ни другое не «хорошо» и не «плохо»; так есть, и об этом можно либо знать, либо не знать, да и это знание с незнанием не имеют никакого особого смысла, и ничего тебе не дают. Что-то дать может лишь привычька постоянно чуять то одно, то другое, то безмолвный океан вечного Никогда, то тупую, и до омерзения безсмысленную движуху Севодня, не скатываясь окончательно ни втуда, ни тем более вобратно. Зачем это нужно? Да незачем, как тащемта и все остальное. Аз был бы рад уверенно пообещать тебе, что со временем, годиков через двадцать-сорок, ты внезапно осознаешь, что все вокруг тебя, вообще все, от прилетевшего на твой подоконник снегиря до неумолимо приближающейся собственной смерти, уже давно происходит чотко в свой срок, доставляя своей перфекцыонистской точностью не хуже СпецыальноЗалипательных ТехноПорноРолеков про работу дорогущих пятикоординатных фрезеров. Однако Аз воздержу ся от таких, да и вообще от любых обещаний, ибо вовсе не уверен, что ты доживешь до седьмого своего семилетия, когда сие обыкновенно случается со смертными.